Неточные совпадения
Ему казалось, что и важничал Федор Федорович уже чересчур, что имел он все замашки мелких начальников, как-то: брать на замечанье тех, которые не являлись к нему с поздравленьем
в праздники, даже мстить всем тем, которых имена не
находились у швейцара на листе, и множество разных тех грешных принадлежностей, без которых не обходится ни добрый, ни злой
человек.
Так как русский
человек в решительные минуты
найдется, что сделать, не вдаваясь
в дальние рассуждения, то, поворотивши направо, на первую перекрестную дорогу, прикрикнул он: «Эй вы, други, почтенные!» — и пустился вскачь, мало помышляя о том, куда приведет взятая дорога.
Мы уселись завтракать возле двери, ведущей
в угловую комнату, где
находилось человек десять молодежи,
в числе которой был и Грушницкий.
Признаюсь еще, чувство неприятное, но знакомое пробежало слегка
в это мгновение по моему сердцу; это чувство — было зависть; я говорю смело «зависть», потому что привык себе во всем признаваться; и вряд ли
найдется молодой
человек, который, встретив хорошенькую женщину, приковавшую его праздное внимание и вдруг явно при нем отличившую другого, ей равно незнакомого, вряд ли, говорю,
найдется такой молодой
человек (разумеется, живший
в большом свете и привыкший баловать свое самолюбие), который бы не был этим поражен неприятно.
Редко где
найдется столько мрачных, резких и странных влияний на душу
человека, как
в Петербурге.
Теперь пускай из нас один,
Из молодых
людей,
найдется — враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья
в чин...
— Молчи ж, говорят тебе, чертова детина! — закричал Товкач сердито, как нянька, выведенная из терпенья, кричит неугомонному повесе-ребенку. — Что пользы знать тебе, как выбрался? Довольно того, что выбрался.
Нашлись люди, которые тебя не выдали, — ну, и будет с тебя! Нам еще немало ночей скакать вместе. Ты думаешь, что пошел за простого козака? Нет, твою голову оценили
в две тысячи червонных.
И оттого трудно становится исполнение должности
человека и гражданина, ибо нередко они
находятся в совершенной противуположности.
— Народы, говорят законоучители,
находятся один
в рассуждении другого
в таком же положении, как
человек находится в отношении другого
в естественном состоянии.
Известили ли вас, что за несколько часов пред сим двадцать
человек находились в опасности потерять живот свой на воде и требовали вашея помощи?
Учение всем бы было внятнее; просвещение доходило бы до всех поспешнее, и одним поколением позже за одного латинщика
нашлось бы двести
человек просвещенных; по крайней мере
в каждом суде был бы хотя один член, понимающий, что есть юриспруденция или законоучение.
Доведя постепенно любезное отечество наше до цветущего состояния,
в котором оное ныне
находится; видя науки, художества и рукоделия, возведенные до высочайшия совершенства степени, до коей
человеку достигнути дозволяется; видя
в областях наших, что разум человеческий, вольно распростирая свое крылие, беспрепятственно и незаблужденно возносится везде к величию и надежным ныне стал стражею общественных законоположений.
Некоторые глупые, дерзновенные и невежды попускаются переводить на общий язык таковые книги. Многие ученые
люди, читая переводы сии, признаются, что ради великой несвойственности и худого употребления слов они непонятнее подлинников. Что же скажем о сочинениях, до других наук касающихся,
в которые часто вмешивают ложное, надписывают ложными названиями и тем паче славнейшим писателям приписывают свои вымыслы, чем более
находится покупщиков.
— Не потеря того, чего нет теперь, не это, — продолжал Алексей Александрович. — Я не жалею. Но я не могу не стыдиться пред
людьми за то положение,
в котором
нахожусь. Это дурно, но я не могу, я не могу.
Он, этот умный и тонкий
в служебных делах
человек, не понимал всего безумия такого отношения к жене. Он не понимал этого, потому что ему было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он
в душе своей закрыл, запер и запечатал тот ящик,
в котором у него
находились его чувства к семье, т. е. к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы стал особенно холоден к сыну и имел к нему то же подтрунивающее отношение, как и к желе. «А! молодой
человек!» обращался он к нему.
— Значит, по-моему, — сказал начинавший горячиться Левин, — что
в восьмидесятимиллионном народе всегда
найдутся не сотни, как теперь, а десятки тысяч
людей, потерявших общественное положение, бесшабашных
людей, которые всегда готовы —
в шапку Пугачева,
в Хиву,
в Сербию…
Губернский предводитель,
в руках которого по закону
находилось столько важных общественных дел, — и опеки (те самые, от которых страдал теперь Левин), и дворянские огромные суммы, и гимназии женская, мужская и военная, и народное образование по новому положению, и наконец земство, — губернский предводитель Снетков был
человек старого дворянского склада, проживший огромное состояние, добрый
человек, честный
в своем роде, но совершенно не понимавший потребностей нового времени.
— Не говори этого, Долли. Я ничего не сделала и не могла сделать. Я часто удивляюсь, зачем
люди сговорились портить меня. Что я сделала и что могла сделать? У тебя
в сердце
нашлось столько любви, чтобы простить…
— Это напрасно. Здесь есть хорошенькие, да и молодому
человеку стыдно не танцевать. Опять-таки я это говорю не
в силу старинных понятий; я вовсе не полагаю, что ум должен
находиться в ногах, но байронизм [Байрон Джордж Ноэль Гордон (1788–1824) — великий английский поэт; обличал английское великосветское общество; был
в России более популярен, чем
в Англии. Байронизм — здесь: подражание Байрону и его романтическим героям.] смешон, il a fait son temps. [Прошло его время (фр.).]
Он
находился в том милом состоянии окончательно подгулявшего
человека, когда всякий прохожий, взглянув ему
в лицо, непременно скажет: «Хорош, брат, хорош!» Моргач, весь красный, как рак, и широко раздув ноздри, язвительно посмеивался из угла; один Николай Иваныч, как и следует истинному целовальнику, сохранял свое неизменное хладнокровие.
Как это все укладывалось
в его голове и почему это казалось ему так просто — объяснить не легко, хотя и не совсем невозможно: обиженный, одинокий, без близкой души человеческой, без гроша медного, да еще с кровью, зажженной вином, он
находился в состоянии, близком к помешательству, а нет сомнения
в том, что
в самых нелепых выходках
людей помешанных есть, на их глаза, своего рода логика и даже право.
В биллиардной комнате, затопленной свинцовыми волнами табачного дыма,
находилось человек двадцать.
Странные дела случаются на свете: с иным
человеком и долго живешь вместе и
в дружественных отношениях
находишься, а ни разу не заговоришь с ним откровенно, от души; с другим же едва познакомиться успеешь — глядь: либо ты ему, либо он тебе, словно на исповеди, всю подноготную и проболтал.
Нельзя было назвать его
человеком веселым, хотя он почти всегда
находился в довольно изрядном расположении духа; он вообще смотрел чудаком.
Где-то очень далеко, волком, заливисто выл пес, с голода или со страха. Такая ночь едва ли возможна
в культурных государствах Европы, — ночь, когда
человек,
находясь в сорока верстах от города, чувствует себя
в центре пустыни.
Тут Самгин увидел, что старик одет празднично или как именинник
в новый, темно-синий костюм, а его тощее тело воинственно выпрямлено. Он даже приобрел нечто напомнившее дядю Якова, полусгоревшего, полумертвого
человека, который явился воскрешать мертвецов. Ласково простясь, Суслов ушел, поскрипывая новыми ботинками и оставив у Самгина смутное желание найти
в старике что-нибудь комическое. Комического — не
находилось, но Клим все-таки с некоторой натугой подумал...
Потом, закуривая, вышел
в соседнюю, неосвещенную комнату и, расхаживая
в сумраке мимо двух мутно-серых окон, стал обдумывать. Несомненно, что
в речах Безбедова есть нечто от Марины. Она — тоже вне «суматохи» даже и тогда, когда физически
находится среди
людей, охваченных вихрем этой «суматохи». Самгин воспроизвел
в памяти картину собрания кружка
людей, «взыскующих града», — его пригласила на собрание этого кружка Лидия Варавка.
Кроме его,
в комнате
находилось еще несколько
человек.
— Гроб поставили
в сарай… Завтра его отнесут куда следует.
Нашлись люди. Сто целковых. Н-да! Алина как будто приходит
в себя. У нее — никогда никаких истерик! Макаров… — Он подскочил на кушетке, сел, изумленно поднял брови. — Дерется как! Замечательно дерется, черт возьми! Ну, и этот… Нет, — каков Игнат, а? — вскричал он, подбегая к столу. — Ты заметил, понял?
Неожиданная весть сильно меня поразила. Комендант Нижнеозерной крепости, тихий и скромный молодой
человек, был мне знаком: месяца за два перед тем проезжал он из Оренбурга с молодой своей женою и останавливался у Ивана Кузмича. Нижнеозерная
находилась от нашей крепости верстах
в двадцати пяти. С часу на час должно было и нам ожидать нападения Пугачева. Участь Марьи Ивановны живо представилась мне, и сердце у меня так и замерло.
Хорошо, коли
найдется добрый
человек; а то сиди себе
в девках вековечной невестою».
Я думал также и о том
человеке,
в чьих руках
находилась моя судьба и который по странному стечению обстоятельств таинственно был со мною связан.
Последний воротился тогда
в Иркутск сухим путем (и я примкнул к его свите), а пароход и при нем баржу, открытую большую лодку, где
находились не умещавшиеся на пароходе
люди и провизия, предоставил адмиралу. Предполагалось употребить на это путешествие до Шилки и Аргуни, к месту слияния их,
в местечко Усть-Стрелку, месяца полтора, и провизии взято было на два месяца, а плавание продолжалось около трех месяцев.
Но
нашлись там как раз
в то время и еще несколько мальчиков, с которыми он и сошелся; одни из них проживали на станции, другие по соседству — всего молодого народа от двенадцати до пятнадцати лет сошлось
человек шесть или семь, а из них двое случились и из нашего городка.
Неверующие возрадовались, а что до верующих, то
нашлись иные из них возрадовавшиеся даже более самих неверующих, ибо «любят
люди падение праведного и позор его», как изрек сам покойный старец
в одном из поучений своих.
Начиная жизнеописание героя моего, Алексея Федоровича Карамазова,
нахожусь в некотором недоумении. А именно: хотя я и называю Алексея Федоровича моим героем, но, однако, сам знаю, что
человек он отнюдь не великий, а посему и предвижу неизбежные вопросы вроде таковых: чем же замечателен ваш Алексей Федорович, что вы выбрали его своим героем? Что сделал он такого? Кому и чем известен? Почему я, читатель, должен тратить время на изучение фактов его жизни?
Жизнь
человека погружена
в противоречие, он
находится в состоянии потери равновесия.
Освобождение
человека находилось лишь
в отрицательном фазисе и было очень относительным, распространялось на некоторые отдельные сферы, а не на целостного
человека.
Коллектив есть не реальность, а известная направленность
людей и групп, состояние,
в котором они
находятся.
Бесспорно,
человек находится в процессе развития или регрессирования, он не неподвижен.
Все социальные учения XIX века были лишены того сознания, что
человек — космическое существо, а не обыватель поверхностной общественности на поверхности земли, что он
находится в общении с миром глубины и с миром высоты.
Но такого
человека, который бы пожалел его, не
нашлось ни одного во всё то время, когда он, как зверок, жил
в городе свои года ученья и, обстриженный под гребенку, чтоб не разводить вшей, бегал мастерам за покупкой; напротив, всё, что он слышал от мастеров и товарищей с тех пор, как он живет
в городе, было то, что молодец тот, кто обманет, кто выпьет, кто обругает, кто прибьет, развратничает.
Нехлюдов знал это отношение к себе Новодворова и, к огорчению своему, чувствовал, что, несмотря на то благодушное настроение,
в котором он
находился во время путешествия, платит ему тою же монетою и никак не может побороть сильнейшей антипатии к этому
человеку.
И в-пятых, наконец, всем
людям, подвергнутым этим воздействиям, внушалось самым убедительным способом, а именно посредством всякого рода бесчеловечных поступков над ними самими, посредством истязания детей, женщин, стариков, битья, сечения розгами, плетьми, выдавания премии тем, кто представит живым или мертвым убегавшего беглого, разлучения мужей с женами и соединения для сожительства чужих жен с чужими мужчинами, расстреляния, вешания, — внушалось самым убедительным способом то, что всякого рода насилия, жестокости, зверства не только не запрещаются, но разрешаются правительством, когда это для него выгодно, а потому тем более позволено тем, которые
находятся в неволе, нужде и бедствиях.
Так думал Топоров, не соображая того, что ему казалось, что народ любит суеверия только потому, что всегда
находились и теперь
находятся такие жестокие
люди, каков и был он, Топоров, которые, просветившись, употребляют свой свет не на то, на что они должны бы употреблять его, — на помощь выбивающемуся из мрака невежества народу, а только на то, чтобы закрепить его
в нем.
В-третьих, подвергаясь постоянной опасности жизни, — не говоря уже об исключительных случаях солнечных ударов, утопленья, пожаров, — от постоянных
в местах заключения заразных болезней, изнурения, побоев,
люди эти постоянно
находились в том положении, при котором самый добрый, нравственный
человек из чувства самосохранения совершает и извиняет других
в совершении самых ужасных по жестокости поступков.
Но, как
человек от природы умный и добрый, он очень скоро почувствовал невозможность такого примирения и, чтобы не видеть того внутреннего противоречия,
в котором он постоянно
находился, всё больше и больше отдавался столь распространенной среди военных привычке пить много вина и так предался этой привычке, что после тридцатипятилетней военной службы сделался тем, что врачи называют алкоголиком.
Красное лицо этого офицера, его духи, перстень и
в особенности неприятный смех были очень противны Нехлюдову, но он и нынче, как и во всё время своего путешествия,
находился в том серьезном и внимательном расположении духа,
в котором он не позволял себе легкомысленно и презрительно обращаться с каким бы то ни было
человеком и считал необходимым с каждым
человеком говорить «во-всю», как он сам с собой определял это отношение.
— Мне всегда ужасно-ужасно больно бывает думать, что
люди, мнением которых я дорожу, смешивают меня с тем положением,
в котором я
нахожусь.
Ведь очевидно, что мальчик этот не какой-то особенный злодей, а самый обыкновенный — это видят все —
человек, и что стал он тем, что есть, только потому, что
находился в таких условиях, которые порождают таких
людей. И потому, кажется, ясно, что, для того чтобы не было таких мальчиков, нужно постараться уничтожить те условия, при которых образуются такие несчастные существа.